Войти



Слово о друге – художнике

10 Марта 2010, 13:32
Уважаемые коллеги! Узнал, что в Переславле проводится мероприятие, посвященное памяти Владислава Емельянова, и решил написать.

Дома у меня есть картины разных художников, но работы переславского художника Владислава Емельянова для меня особенно дороги, потому что они являются плодом нашей с ним дружбы, которая длилась лет двадцать. Его пейзажи, осененные тихим светом и легкой грустью, всегда передо мною, и я с большой благодарностью вспоминаю и самого Владислава, и те удивительные сотворения природы-матушки, которые он с такой любовью писал. Вот эти картины, этюды: «Ненастье», «Синий камень», «Хризантемы», «Рябинка», «Утро», «Лодки у берега», «Светлой памяти родителей», «Дубок», «Астры».
Он воспитал в себе чувство высокого, я бы сказал маниакального, аккуратизма в отношении своего творчества - касалось ли это самого процесса творчества, названия работы, оформления, дарственной подписи. Я снимаю картину со стены и с улыбкой читаю: «Севрюкову Юрию Васильевичу с признательностью за участие в моей судьбе», «Милому Юрию Васильевичу от автора», «Драгоценному другу Юрию Васильевичу»… Для человека, его не знавшего, его пожелания покажутся излишне пафосными, может быть, но надо знать его натуру поближе: он никогда не лицемерил и был начисто лишен лакейского чувства подобострастия. И если он сказал вот так, а не как-нибудь еще, значит, Слава имеет честь сказать именно таким образом: возвышенно, искренне. Это его стиль отношения к людям, которых он уважал. Действительно, могу сказать, не боясь прослыть нескромным, я с самого первого дня нашего знакомства и на протяжении всех лет нашей дружбы старался помочь ему получить известность, публикуя о нем статьи, зарисовки, очерки в газете «Коммунар», где я работал корреспондентом, заместителем редактора, в областной газете «Северный рабочий».
В семидесятых годах, когда он приехал из Душанбе в Переславль, ему было очень не просто заставить поверить своих новых собратьев в свое умение, талант. Написав о Славе, о его выставке или о его участии в очередной выставке добрый отзыв, мне его коллеги и «знатоки» при встрече стремились доказать, что его живопись на любительском уровне - и не более того. Я ему об этом не говорил и продолжал его поддерживать в силу своих мироощущений. Может быть, и доходили до него негативные отзывы, но он скорее всего не придавал им значения - того самого, которое может повергнуть в уныние, депрессию. Почему? А потому: он свято верил своему учителю Григорию Николаевичу, который видел в нем «искру Божью». Помнится мне выставка в Доме культуры, где о его творчестве художник из Ярославля решил просто промолчать. И от этого мне стало нехорошо: я засомневался в его профессионализме. Но как же я был удивлен, когда при встрече на следующий день Владислав прямо-таки светился:
- Картину мою с выставки украли, - сказал он.
- Вот паразиты, - ответил я, решив ему посочувствовать, но он был совсем не огорчен.
- Да нет, ты не понял: это здорово, когда из всех картин только мою украли. Это ж здорово, это признание: плохие картины не крадут…
Для меня такое отношение к воровству было неожиданным, и я это быстро понял и вместе с ним порадовался…
В редакцию «Коммунара» часто заходили московские писатели, художники, архитекторы. И вот однажды заглянула в мой кабинет член правления Московского Союза художников И.А. Рюмина. Зашел разговор о красотах Переславля, о Доме творчества. Я рассказал ей о своем товарище, и она попросила меня с ним познакомить на предмет, насколько его творчество есть творчество с точки зрения осведомленного человека. Встреча состоялась, творчество Владислава Павловича было оценено по достоинству. Он «пошел в гору», а я вздохнул с облегчением: не ошибся в Владиславе. Он стал членом Союза художников СССР, чем очень гордился. В его судьбе большое участие принимал директор объединения «Славич» Иван Филиппович Анюховский, который откликнулся на мою просьбу встретиться с Емельяновым, помог ему классным фотохудожником из Москвы, который сделал слайды с его картин и прекрасные фото, помог издать великолепный календарь на основе фотокопий с любимых картин Владислава.
Мы, друзья его, помогли ему с устройством быта: однокомнатная квартира, которую Слава получил, стала для многих его друзей местом постоянной встречи, разговоров об искусстве, творчестве. А еще наш Слава боготворил Жанну Алексеевну Абрашкину, которая много общалась с ним и советовалась по искусству создания цветовых композиций, шефствовала над ним в самом лучше смысле этого казенного слова «бескорыстно», с большим уважением. Мы, его знавшие, помогали ему как могли: ученые-супруги Кошелевы, ведущий инженер «Славича» Чайко… Ну а он нас угощал, бывало, знаменитым узбекским чаем и пловом. Кому-то, из знавших его недостаточно близко, могло казаться, что Владислав - очень мягкий, податливый, эдакий «божий одуванчик». Как бы не так: в принципиальных вопросах он был неимоверно упрям и категоричен, не свернуть. Как-то он увлекся поэзией и стал сам пробовать сочинять стихи и решил, что японская поэзия ему по плечу да и сонеты можно написать не хуже, чем сам Шекспир. Однажды я заглянул к нему на «рюмку чая» и он торжественно возвестил, что написал сонет и тут же прочел. Его сонет состоял из пяти строф. На что я ему заметил, что сонет - это сложное и цельное поэтическое произведение и в своем составе имеет четырнадцать строф.
- А у меня вот пять…
Я еще более внушительно и с наглядным примером. А он ни в какую… Так и остался, что называется, при своем: в общем, сонет по-емельяновски.
А вот каким остался он у меня в памяти: раннее июньское утро, Слава держит курс в Троицкую слободу. «Очередной пейзаж, наверное, пошел подсмотреть», - решил я. Он идет задумчивый, взглядом ласковым оглядывая живописные дали и… вдруг спотыкается о камень. Я бы на его месте этот камень взял и запустил бы куда подальше, а Слава… остановился… внимательно посмотрел на камень, поднял, осмотрел его более внимательно и нежно так выронил - как елочную любимую игрушку. Вот таким он был и в живописи: брался писать какой-нибудь участок сорного леса… Всего-то. А получалась картина, увидев которую, она почему-то навсегда оставалась в твоей душе, в подсознании. Не даром он любил повторять: «Моя душа - в пейзаже», а на вопрос: «Почему не женился?», - отвечал с улыбкой: «Я на кисточке женат». А девизом его творчества были любимые им поэтические строки: «В очарованье русского пейзажа есть подлинная красота. Она не каждому доступна и даже не каждому художнику видна». Мы, журналисты, наверное, самые грешные люди на земле: в своих суждениях, исканиях бываем и неправы, анализируя и сомневаясь, но в случае с Владиславом Павловичем Емельяновым я оказался прав, помогая ему обрести признание и уважение переславцев, которые его помнят и чтят.
P. S. Вот и прошли пять лет без Владислава Павловича. Жаль, конечно, что я не проводил его в последний путь. Но… хорошо, что я не видел его лежащим в гробу. Поэтому в моем воображении он остался навсегда живым… Идет мужичок небольшого роста с мольбертом за плечами и большим зонтом. Сегодня он по памяти будет писать прекраснейший пейзаж. В своей квартире под музыку Чайковского, а может, Моцарта, или Бетховена, Вивальди…
Так было…


Автор: Газета "Переславская неделя"
Поделитесь с друзьями:

Другие новости в рубрике «Общество»



Комментарии (ваш будет первым):

Оценка: 0 1 2 3 4 5

Новости по рубрикам


Новости по дате

Май
ПнВтСрЧтПтСбВс
1 2 3 4 5 6 7
8 91011121314
15161718192021
22232425262728
293031




Наш адрес

г. Переславль-Залесский, ул. Трудовая, д. 1
тел.: +7 (48535) 98-313

Наши правила

По вопросам связанным с сайтом обращайтесь
по адресу:
При перепечатке материалов, ссылка на сайт
www.pereslavl.ru обязательна.
Магазин Ника (обои), Магазин Плитка (ламинат)

Информация

Наши кнопки

Яндекс цитирования
Rambler's Top100


2005-2014 © ООО «АйТи-Лаб»